Десять качеств сновидения: доклад Оле Ведфельта

История работы со снами — это история несовместимостей. Фрейд читал сон как замаскированное проявление вытесненного желания, Юнг — как послание о будущем развитии, Перлз — как мудрость организма, Бек — как когнитивную схему, Домхофф вообще отвергает и Фрейда, и Юнга и предлагает нейрокогнитивную теорию. У каждой школы своя теория личности, свои исследовательские интересы и своя техника. Ведфельт добавляет к списку причин ещё одну, которую обычно не проговаривают: личные амбиции, карьерные соображения и вопросы продвижения подогревали конфликт охотнее, чем интеграцию.

Датский аналитик Оле Ведфельт в пленарном докладе на XXI конгрессе IAAP в Вене попытался сделать то, чего обычно не делают, — не выбрать победителя, а найти уровень описания, на котором эти подходы перестают конкурировать.¹ Пересказываю его логику, потому что она кажется мне полезной независимо от того, в какой модальности работает терапевт.

И сразу обозначу рамку. В докладе смешаны три разных типа утверждений — эмпирические данные, нейроанатомические факты и авторская модель психики. У них разный вес; в финальном разделе я их разделю.

Кратко

• Тезис: сны — это переключение состояний ума. Ведфельт описывает психику как многоуровневую самооптимизирующуюся систему, ритмически меняющую режим обработки информации. Если принять эту рамку, школы спорят не об истине, а описывают разные срезы одной системы.
• Четырёхсоставный мозг. Упрощённая схема из четырёх зон — инстинктивной, эмоциональной, имажинативной и когнитивной — и что происходит с ними во сне: действие и логика отключены, а общая активность мозга та же. Самое твёрдое здесь — две зоны, при повреждении которых сны исчезают.
• Десять качеств сновидения. Ядро доклада, сгруппированное по назначению: что сон делает с материалом, зачем это нужно и как с этим работать. Каждое качество — с виньеткой из практики Ведфельта: Дороти, Лиза, Грэм, Ида, Андерс.
• Что из этого полезно в кабинете. Четыре вещи, которые работают независимо от согласия с теорией: вопрос о ресурсе, замена «что это значит» на «где в вашей жизни было так же», уровень сознания персонажа как маркер и чтение снов рядом с сессией как отклика на саму сессию.
• Где заканчиваются данные и начинается модель. Развожу три слоя доклада: подтверждённые нейроанатомические данные, авторский кибернетический каркас без проверяемых предсказаний и места, где выводы не следуют из посылок.

Тезис: сны — это переключение состояний ума

Ведфельт рассматривает психику как многослойную самооптимизирующуюся информационную систему — нейронную сеть с параллельной обработкой данных, где одновременно активно множество подсистем, обращающихся к разным, но перекрывающимся системам памяти, и где эти системы учатся на практике. Система открыта, но контакт с внешним миром ритмически то усиливается, то слабеет.

Так он отвечает на вопрос «зачем мы видим сны»:

Мы видим сны, потому что мы сложные существа, которым нужно переключаться между состояниями ума, по-разному обрабатывающими информацию и дающими нам разные точки зрения на собственную жизнь и на мир.²

Если принять эту рамку, спор школ меняет статус. Они описывают не конкурирующие истины о сне, а разные срезы одной многоуровневой системы — и потому могут быть совместимы.

Четырёхсоставный мозг

Для наглядности Ведфельт пользуется упрощённой схемой из четырёх зон. Он сам оговаривает её условность: на его рисунке структуры лежат в одной плоскости, хотя в мозге перекрывают и закрывают друг друга.

Ярус	Что делает	Что с ним во сне
Инстинктивный — ствол	Разведка, питание, агрессия, сексуальность; фоновые эмоции	Даёт возбуждение и «систему поиска»
Эмоциональный — лимбическая система	Привязанность, страх, игривость; память идёт фрагментами	Влияет на мышление сильнее, чем оно на него
Имажинативный — паралимбические зоны и срединная лобная кора	Воображение, символ, самоосознание, намерения других	Ведущий: без вмПФК сновидений нет
Когнитивный — дорсолатеральная префронтальная кора	Логика, рассудок, высшие когнитивные функции	Относительно неактивен

Инстинктивный мозг — ствол головного мозга. Базовые программы: разведка, питание, агрессия, сексуальность. В его верхней части околоводопроводное серое вещество (PAG) порождает телесные ощущения комфорта и дискомфорта, а также «фоновые эмоции» — покой или напряжение, энтузиазм или подавленность. Эта же сеть входит в ретикулярную активирующую систему, от которой зависит уровень бодрствования и осознавания — во сне так же, как наяву.

Эмоциональный мозг — лимбическая система. Привязанность и сепарационная тревога, игривость, материнская забота; миндалина обслуживает систему страха, к которой сигнал от внешнего стимула идёт коротким путём, позволяющим среагировать на опасность раньше всякого разбора. Важная деталь: связи от эмоционального мозга к когнитивному значительно мощнее, чем в обратном направлении. У эмоций больше власти над рассуждением, чем у рассуждения над эмоциями. В той же системе гиппокамп, без которого наяву не работает эпизодическая память: во сне она разбирается на части — отдельные куски эпизодов отбираются и собираются в новых сочетаниях.

Имажинативный мозг — паралимбические зоны и срединная фронтальная кора: передняя поясная кора, островок, медиальная и вентромедиальная префронтальная кора. Передняя поясная координирует поток информации между эмоциональным мозгом и неокортексом; островок отвечает за настройку на другого человека и за связь тела с психикой; медиальная префронтальная — за самоосознание и способность моделировать намерения и чувства других. Все эти системы обычно синхронизирует таламус — колебаниями около 40 герц.

Когнитивный мозг — дорсолатеральная префронтальная кора: логика, рассудок, высшие когнитивные функции.

Ключевое для сновидения: во время сна моторные и сенсорные механизмы практически отключены, дорсолатеральная кора относительно неактивна — а общая активность мозга такая же интенсивная, как и в бодрствовании. Возникает избыток мощности, который переключается на другие задачи.

Самое твёрдое в этой части — не модель, а две зоны, известные по неврологии. Первая: стык затылочной, височной и теменной долей. При его повреждении пропадает зрительно-пространственная образность, и человек перестаёт видеть сны.⁴ Вторая: вентромедиальная префронтальная кора. В клинико-анатомическом исследовании Марка Солмза показано, что повреждение связей с ней даёт серьёзные эмоциональные и социальные нарушения — включая неспособность планировать жизнь вдолгую — и одновременно полную потерю способности видеть сны.³ Более поздние работы подходят с другой стороны и получают согласующийся результат: у людей, часто помнящих сны, плотность белого вещества медиальной префронтальной коры выше.⁵

Десять качеств сновидения

Дальше Ведфельт формулирует десять качеств, каждое — с виньеткой из практики и со схемой мозговых процессов. Я сгруппировал их по назначению, сохранив его нумерацию.

Что сон делает с материалом

2. Сны символизируют. Символ и метафора создают целостные картины опыта — «гештальты опыта» Лакоффа и Джонсона, позволяющие реагировать быстро, без долгого анализа: «тёплый человек» — это готовое впечатление, а не результат разбора.⁶ Способность понимать символы связана с теми же срединными структурами; при их повреждении страдает и способность удерживать неоднозначность и двойной смысл. У каждой школы своя добыча: Фрейд разрабатывал сексуальную символику, Юнг — архетипы и символы индивидуации, а Медард Босс, главный из экзистенциальных толкователей, читал сны как «поэтически сгущённые образы жизненной ситуации человека».

Дороти — женщина под сорок, без предыдущего опыта терапии. С подростковых лет у неё повторялся кошмар о потере зубов: он начался тогда, когда она тяжело переживала развод родителей и собственную беспомощность. Позже варианты той же темы возвращались вместе с ощущением бессилия — того, которое не давало ей идти к важным целям. Параллельно был второй повторяющийся сон, воодушевляющий: она находит в знакомой квартире ещё одну, неизвестную комнату, исследует её и придумывает, как сможет её использовать. Впервые он появился, когда Дороти обдумывала новое дело, от которого все отговаривали, — друзья и коллеги были уверены, что этим не прожить. Она пошла против всех и построила устойчивый бизнес.

Сперва она думала, что сны советуют ей пойти к стоматологу и сменить квартиру. На сессии оказалось, что оба про другое: это метафоры состояний её собственного ума. Метафорическое мышление, замечает Ведфельт, — навык, которому обучаются в работе со снами.

8. Сны — это сгущённая информация. Фрейд называл это избыточной детерминацией, Юнг — «контаминацией», Холл — стенографическим языком, выдающим несколько сообщений разом. Современные исследователи описывают мозг в состоянии сновидения как гиперассоциативный. Ведфельт вспоминает термин Кёстлера — «бисоциация»: соединение информации из разных систем координат, из которого и рождается большинство изобретений.¹⁰

Сюда же он подтягивает базовое правило кибернетики — закон необходимого разнообразия Эшби: при встрече двух систем регулировать способна та, у которой больше релевантных состояний, а не наоборот.¹¹ Отсюда его вывод: множественные осмысленные связи сновидящего мозга открывают для перемен больше возможностей, чем рациональное консультирование. К этому выводу я вернусь в конце.

Практический вывод проще: если сон — сгусток, работа состоит в разворачивании связей, а не в подстановке значений.

9. Сны — это опыт целостности. Зрительные образы, телесные ощущения, движение, эмоция и мысль с раннего детства работают как каналы одной информации. Сон объединяет все эти модальности, и Ведфельт предлагает работать так же — «супрамодально»: эмоция вызывает образ, образ — непроизвольное движение или мимику, движение ощущается телесно, телесное ощущение вытягивает мысль или автобиографическое воспоминание. Нейропсихологический якорь — представление о вентромедиальной коре как зоне схождения модальностей и регуляторе системы соматических маркеров, той самой, что даёт интуитивному решению «нутряное чувство».

Дороти нарисовала самый ранний и самый сильный из этих снов — тот, что совпал с творческим прорывом её жизни. Лестница вела в длинный коридор на чердаке, а дальше — в большую комнату с прекрасным видом. Притягивал её больше всего коридор. Зрительный образ коридора вызвал ощущение бессилия; оставшись в нём, она увидела, как из щелей плитки пробивается свет и в нём мерцает пыль. Чувство сменилось на тихую радость. Из этого она вынесла рабочую формулу: оставаться в бессилии, пока оно не трансформируется само — не усилием воли, а внутренней силой — и не выведет в ту самую комнату с широким видом.

3. Сны персонифицируют. Персонификация, по Ведфельту, — способ обработать информацию, которой слишком много для словесного сознания. Контент-анализ показывает, что персонажи снов ведут себя удивительно похоже на людей наяву: мимика, жесты, интонация той же сложности. Кан и Хобсон уточняют картину: внутри сцены мышление сновидца обычно логично и похоже на бодрственное — нереалистично устройство самой сцены. Более того, персонажи снов демонстрируют «теорию сознания» — способность концептуализировать то, что происходит в голове другого, — и примерно втрое чаще, чем это фиксируется в отчётах о бодрствовании.⁸

Ведфельт накладывает на это уровни сознания по Дамасио: наличие эмоции → знание, что эмоция есть → рефлексия над чувством → моделирование чужого сознания.⁷

Ступень	Что это	Где
1. Индукция эмоции	Эмоция есть, но никто её не замечает	ствол головного мозга
2. Есть чувство	Чувство переживается, но не названо	лимбическая система
3. Знание о чувстве	«Я знаю, что я чувствую»	срединная лобная кора
4. Рефлексия и чужое сознание	«Я думаю о своём чувстве — и о чужом»	медиальная префронтальная кора

Состояние «я» во сне очень похоже на состояние «я» наяву — поэтому сон и годится как площадка, на которой уровень сознания можно оценить.

Пациентка Лиза, двадцати лет, за два года терапии прошла эту лестницу. С десяти до двенадцати она лежала в больнице с онкологическим диагнозом и получала химиотерапию. Сначала — кошмары-антиутопии с монструозными агрессивными животными: уровень чистой индукции эмоции, без всякого осознавания. Позже — сон, в котором она встречает двенадцатилетнюю девочку, преследуемую призраками, и утешает её; наступает утро, возвращается свет, призраки исчезают. Прорабатывая этот сон, она долго и тихо плакала и сказала, что только теперь может позволить себе почувствовать ту глубину одиночества и горя полностью — потому что знает, что сможет вернуться назад.

Зачем это нужно

1. Сны имеют дело с важным. Начинает Ведфельт с довода от обратного: лишите человека сновидений, и он станет хуже функционировать психологически и социально. Дальше он сводит вместе все школы: Фрейд о важном материале, Юнг о высшей мудрости, Холл о внутренних проблемах, Домхофф об интенсивности главных тревог, Перлз о мудрости организма, Бек о ядерных когнитивных схемах. И приводит то, что проверяется прямо: бесспорно важные события действительно попадают в сны — тяжёлая острая травма интенсивно комментируется и перерабатывается в сновидениях,⁹ а сны беременных полны младенцев, тела и материнства.

Кибернетическое прочтение «важности» такое: система переходит на более высокий уровень самоорганизации, а для перехода через нестабильное состояние ей нужна положительная обратная связь извне. Поэтому положительная обратная связь на ресурсы сна — не любезность, а рабочий элемент.

Нейробиологический аргумент в ту же сторону: во сне активируется «система поиска», идущая от ствола через лимбическую систему к срединным структурам лобной коры и связанная с системой награды. Она даёт возбуждение, любопытство, интерес и ожидание, что если пойти и посмотреть, случится что-то хорошее.⁴ Первая задача работы со сном, по Ведфельту, — подключить сновидца именно к этой мотивирующей силе, чтобы возникло чувство, что работа ведёт к чему-то живому.

Работать с этим Ведфельт предлагает так: искать в сне ресурс. Поскольку психотерапевтические школы сосредоточены на проблемах, они системно недооценивают неконфликтное содержание. Сновидцы и сами пересказывают «плохие» сны, вырезая менее заряженные детали; подробный расспрос почти всегда обнаруживает помощников, приятные места, положительные чувства. Приятная ванна во сне может подчёркивать важность отмыться от токсичных чувств; сон о помогающем супруге — вернуть партнёру или себе качества, которые перестали замечать. Неприятные сны читаются как предупреждение или поправка: если во сне человек едет слишком быстро, возможно, он и наяву слишком гонит; преследователь может оказаться неразвитой частью личности, с которой не будет покоя, пока её не примут всерьёз; смерть человека во сне — отжившим паттерном, который должен уйти, чтобы освободить место новому.

4. Сны — это пробы в безопасном месте. Юнг писал о сне как о «подготовительном бессознательном наброске будущего сознательного достижения». Поскольку во сне мы отрезаны от действия, он даёт безопасную площадку для нарративных проб — своего рода рукопись пьесы с персонажами, которых играют разные актёры.

Пример — сорокалетний Грэм. Жена с подругой купаются, они привлекательны; включается система желания. В воде появляется крокодил — включается система страха, Грэм застывает. Дальше структуры имажинативного мозга подтягивают более широкий автобиографический контекст — его опыт встреч с женщинами вообще и с женой в частности, — и он видит, что крокодил надувной. Приходит облегчение.

Ведфельт обращает внимание на деталь, которую легко пропустить: надувная игрушка появилась не как причудливое превращение крокодила, а как результат того, что сновидец пригляделся и оценил объект. Это признак довольно высокого уровня чувствующего сознания — и во сне, и наяву, — и потому он важен для планирования работы. В работе выяснилось, что сон касается супружеской и чувственной жизни Грэма: жена просила большей инициативы и была игривее его, а её подруга читалась на субъективном уровне как та же фемининная установка там, где требовалась более мужская и заодно более игривая.

7. Сны — это высокоуровневая коммуникация. Сны, близкие по времени к сессиям, комментируют сам процесс и перенос — и положительно, и отрицательно.

Четырнадцатилетняя Ида, которую родители считали слишком взрослой и эксцентричной и которая уже отказалась от нескольких психологов, потому что рядом с ними чувствовала себя неправильной, видела сны с диснеевским изобретателем-помощником и с красной нитью, которая вела её незнакомыми городами; города она связывала с искусством, к которому у неё был ранний и сильный интерес. Ведфельт заверил её, что с ней всё в порядке, посоветовал родителям не волноваться, а поддерживать её талант, и после нескольких сессий отпустил. Её карьеру он наблюдает уже двадцать пять лет: она делает самобытное искусство.

С другой стороны та же коммуникация работает как поправка терапевту. Молодой врач Андерс видел сон, в котором разговаривает с начальником, а в комнату входит угрожающего вида байкер; Андерс спешно уходит. В работе выяснилось, что агрессивный персонаж и поспешный уход связаны с бестактной репликой Ведфельта на предыдущей сессии: Андерс подавил обиду, боясь потерять его расположение, а сам Ведфельт этого не заметил. Обратный пример — смс, которое прислала Дороти после сессии с сном о новой комнате: она поблагодарила и рассказала следующий сон, в котором была беременна, а ребёнок в животе громко смеялся и было видно его лицо и ступни.

10. Сны — это психологические энергетические ландшафты. В сетевой модели баланс паттернов, регулирующих личность, можно изобразить как ландшафт: доминирующие паттерны — острые пики, гибкие — пологие холмы и долины. В доминирующем паттерне информация упакована плотно, и при активации он оттягивает энергию у всех остальных; в гибком связи слабее, и ассоциации текут свободнее. Работу сети Ведфельт объясняет через «теорию гармонии»: активированные схемы ищут наиболее гармоничное — наиболее вероятное состояние среды, с которым можно согласоваться.

Юнговские «большие сны», связанные с важными жизненными переходами, он переописывает как пики на этом ландшафте — и напоминает, что признаки таких снов пробовали описывать систематически, а не только клинически.

Пики невозможны без пологих холмов вокруг — снов, которые их готовят и усваивают.

Как с этим работать

5. Сны подключены к бессознательному интеллекту. Почти четверть жизни наяву мы не заняты аналитическим мышлением и не обращены наружу. Эти состояния можно тратить на навязчивые размышления, а можно использовать: они связаны с «дефолт-системой», где имажинативный мозг играет главную роль. Есть и прямой эффект самого сна — способность решать творческие задачи после пробуждения выше, чем до него.

Динамические школы заходят в эти состояния через свободные ассоциации, рисование, ролевую игру, воображение и работу с телом. Смысл всего этого Ведфельт формулирует кибернетически: усиливать связи с ресурсными содержаниями и ослаблять саморазрушительные — то, что он называет кибернетической реорганизацией. Опора — общий принцип нейропластичности: часто используемые вместе связи укрепляются, неиспользуемые слабеют. И оговорка о балансе: энергия должна соответствовать способности человека интегрировать новое содержание, а способность генерировать идеи выше всего там, где когнитивный контроль и воображение уравновешены.

6. Сны — это распознавание образов. На этом качестве держится вся методика. Вместо фиксированной интерпретации Ведфельт предлагает сравнивать образ сна с разными контекстами жизни сновидца, ища наилучшее соответствие — «goodness of fit». Это то же пространство, что и энергетический ландшафт из десятого качества: лучшие совпадения дают острые пики, текучие паттерны — мягкие холмы.

Школы расходятся именно контекстом: Фрейд — детство, Юнг — потенциал развития, Холл — поведение здесь и сейчас. В рамке распознавания образов они не противоречат друг другу, а задают три области поиска: прошлое, настоящее, возможное будущее. Контекстом может быть и вчерашний день — эмоционально значимый дневной остаток, ушедший к миндалине коротким путём и вернувшийся ночью страшным сном. Сессию можно начать с текучих образов и лишь под конец снизить сложность до интерпретации, которую сновидец способен удержать.

Что из этого полезно в кабинете

Четыре вещи, которые я забираю из доклада независимо от согласия с его теоретической рамкой.

Первое — правило ресурса. Вопрос «что в этом сне было хорошего, тихого, помогающего» задаётся редко, а отдаёт много. Он и удерживает мотивацию, и часто обнаруживает то, что человек систематически не замечает в себе.

Второе — контекст вместо значения. Вместо «что означает крокодил» — «где в вашей жизни было так же». Это технически мелкое изменение, которое снимает с терапевта роль толкователя и возвращает авторство сновидцу.

Третье — уровень сознания персонажа как маркер. Лестница Дамасио даёт простой способ отслеживать движение: есть ли в сне только эмоция, или уже есть кто-то, кто о ней знает, или уже есть тот, кто о ней думает.

Четвёртое — сон рядом с сессией читать как отклик на сессию. Не только благодарный, как у Дороти, но и корректирующий, как у Андерса. Второе полезнее: сон клиента иногда замечает промах терапевта раньше самого терапевта.

Где заканчиваются данные и начинается модель

Теперь обещанное разделение. Сам доклад его не делает — и в этом его главная слабость.

Что хорошо подтверждено. Две зоны, при повреждении которых сновидения прекращаются: стык затылочной, височной и теменной долей и вентромедиальная префронтальная кора — клинико-анатомические данные, согласующиеся с более поздними нейровизуализационными работами.³⁴⁵ Иерархия уровней эмоционального сознания по Дамасио — устоявшаяся модель в аффективной нейронауке.⁷ Относительная неактивность дорсолатеральной коры во сне.

Что является авторской рамкой. Кибернетическое прочтение психики, ссылки на Лумана и самоорганизацию — это метафорический каркас, а не проверенная теория. Он удобен и внутренне последователен, но из него не следуют проверяемые предсказания. То же и со схемами «какая структура что делает во время конкретного сна Грэма»: это реконструкция правдоподобного, а не измерение. Справедливости ради, сам Ведфельт называет свои картинки схематическими иллюстрациями воображаемых мозговых процессов — оговорка стоит во введении, а дальше картинки работают как доказательства.

Где вывод не следует из посылки. Закон необходимого разнообразия — утверждение о регулировании систем, и из него нельзя вывести, что работа со снами даёт больше возможностей для перемен, чем рациональное консультирование. Это утверждение об эффективности, а её проверяют сравнительными испытаниями, а не аналогией с кибернетикой. Единственная эмпирика в пользу интегративности, которую доклад приводит, — натуралистические исследования, где у более опытных, гибких и методически интегрирующих терапевтов результаты лучше.¹⁶ Это наблюдательные данные: опыт, гибкость и то, какие клиенты доходят до таких терапевтов, там переплетены.

Где доклад упрощает. Ведфельт возражает Домхоффу, писавшему о преобладании негативных чувств в снах,¹² ссылаясь на лабораторные данные о равном количестве положительных и отрицательных эмоций.¹³ Реальная картина сложнее, и разница зависит от того, кто оценивает. Когда эмоции в снах оценивают внешние судьи по тексту отчёта, отрицательные стабильно преобладают; когда те же сны оценивает сам сновидец, положительных эмоций оказывается значимо больше.¹⁴ В одном из исследований 61 % снов были оценены судьями как преимущественно негативные — и при этом сновидцы видели в тех же снах больше хорошего, а этот сдвиг коррелировал с лучшим утренним настроением.¹⁵

Иронично, но это скорее усиливает практический совет Ведфельта, чем опровергает его: если положительное содержание сна доступно прежде всего самому сновидцу, то вопрос о ресурсе должен задавать именно он — а не терапевт, читающий протокол.

---

Ведфельт заканчивает масштабно: человечество видит около пятнадцати миллиардов часов сновидений каждую ночь, и это нераспакованный ресурс. Мне ближе более скромный вывод из того же доклада — что спорить о единственно правильном толковании сна бессмысленно, потому что школы расходятся не в истине, а в том, какой контекст они берут по умолчанию. Знать несколько контекстов полезнее, чем верить в один.

Написать в Telegram

Сноски

1. Vedfelt O. Integration versus conflict between schools of dream theory and dreamwork: integrating the psychological core qualities of dreams with the contemporary knowledge of the dreaming brain. Journal of Analytical Psychology, 2020;65(1):88–115. doi:10.1111/1468-5922.12574. Журнальная версия пленарного доклада на XXI конгрессе Международной ассоциации аналитической психологии (IAAP), Вена, 2019. Цитаты, примеры и ссылки на исследования внутри пересказа даны по этой публикации, если не указано иное.
2. Vedfelt O. A Guide to the World of Dreams: An Integrative Approach to Dreamwork. London: Routledge, 2017.
3. Solms M. The Neuropsychology of Dreams: A Clinico-Anatomical Study. Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 1997.
4. Solms M., Turnbull O. The Brain and the Inner World: An Introduction to the Neuroscience of Subjective Experience. New York: Other Press, 2002.
5. Vallat R., Eichenlaub J.-B., Nicolas A., Ruby P. Dream recall frequency is associated with medial prefrontal cortex white-matter density. Frontiers in Psychology, 2018;9:1856. doi:10.3389/fpsyg.2018.01856
6. Lakoff G., Johnson M. Metaphors We Live By. Chicago: University of Chicago Press, 1980.
7. Damasio A. The Feeling of What Happens: Body and Emotion in the Making of Consciousness. London: Vintage, 2000.
8. McNamara P., McLaren D., Kowalczyk S., Pace-Schott E.F. «Theory of mind» in REM and NREM dreams. В кн.: Barrett D., McNamara P. (ред.). The New Science of Dreaming. Westport, CT: Praeger, 2007.
9. Hartmann E. Dreams and Nightmares: The New Theory on the Origin and Meaning of Dreams. New York: Plenum, 1998.
10. Koestler A. The Act of Creation. London: Hutchinson & Co., 1964.
11. Ashby W.R. An Introduction to Cybernetics. London: Chapman & Hall, 1956.
12. Domhoff G.W. The Case for a Cognitive Theory of Dreams, 2010. dreamresearch.net
13. Yu C.K.-C. The vicissitudes of the affective valence of dream emotions across the night: a high-density electroencephalographic study. Dreaming, 2015;25(4):274–290.
14. Sikka P., Feilhauer D., Valli K., Revonsuo A. How you measure is what you get: differences in self- and external ratings of emotional experiences in home dreams. The American Journal of Psychology, 2017;130(3):367–384.
15. Barbeau K., Turpin C., Lafrenière A., Campbell E., De Koninck J. Dreamers' evaluation of the emotional valence of their day-to-day dreams is indicative of some mood regulation function. Frontiers in Behavioral Neuroscience, 2022;16:947396. doi:10.3389/fnbeh.2022.947396
16. Tschuschke V., Crameri A., Koehler M. et al. The role of therapists' treatment adherence, professional experience, therapeutic alliance, and clients' severity of psychological problems: prediction of treatment outcome in eight different psychotherapy approaches. Psychotherapy Research, 2015;25(4):420–434. doi:10.1080/10503307.2014.896055